Жизнь города

Авторизация




Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?

Реклама




Приметы времени великих революций — герои и авантюристы

Приметы времени великих революций — герои и авантюристы 08.12.2010

Приметы времени великих революций — герои и авантюристы

В конце жизни приближенные шведского короля Карла XIV Юхана стали замечать за ним одну странность: престарелый монарх старательно избегал медицинских осмотров. Странность разъяснилась после смерти восьмидесятилетнего короля, последовавшей от удара: потрясенные врачи увидели на груди умершего потускневшую от многочисленных притираний синюю наколку «Смерть королям и тиранам!». Так прошлое уже после смерти посмеялось над памятью сгинувшего революционера Жана Бернадотта, сына бедного писаря из адвокатской конторы и наполеоновского маршала, ставшего шведским королем.
    Уходящий 2010 год, объявленный в России годом Франции (и, соответственно, во Франции – годом России), богат на разные события, подчеркивающие схожесть обеих культур и, в определенной степени, национальных черт и исторических событий.
    Одним из наиболее ярких событий уходящего Года Франции в нашем регионе (и не только) стала презентация книги ивановского писателя Валерия Шумилова (Смирнова) «Сен-Жюст. Живой меч, или Этюд о счастье», многопланового исторического романа об эпохе Великой Французской революции, получившего массу положительных отзывов. Многие ученые и литературоведы склонны оценивать труд автора беспрецедентным событием в культурной жизни региона.
    По словам самого Валерия Шумилова, роман о ближайшем сподвижнике «добродетельного» диктатора Робеспьера Антуане  Сен-Жюсте, этом «Архангеле террора» и «Живом мече» Французской революции (так называли устрашенные современники этого 26-летнего красавца с длинными напудренными волосами и с серьгой в ухе, не останавливавшегося перед реками крови во имя своей идеи построения добродетельного государства, основанного на принципах Ж.-Ж. Руссо), не является строго биографией самого Сен-Жюста. Главным героем романа является сама Революция. На шестистах страницах романа встречаются и другие известные исторические персонажи: Марат, Наполеон, палач Сансон, убийца Цезаря Брут, маркиз де Сад и даже Сталин.
    Если оценивать исторических личностей как «людей идеи», для которых позволено все ради «исторического завтра», то с точки зрения общепринятой морали мало кого из них можно назвать положительным героем. Хотя, по мнению автора книги, такой «обывательский» подход вообще неприемлем для оценки исторического процесса, где не может быть однозначно черно-белых тонов. Вот почему мы обратились к самому автору книги «Живой меч» с вопросом: в чем же современное звучание его романа, существуют ли в его книге параллели с современностью? На этот вопрос он отвечает так:
    - Исторический процесс подобен гигантскому маятнику, качающемуся то вправо, то влево. Причем отдельные факты имеют зеркальное отражение прямо с «противоположным знаком». Пример: в январе 1775 года торжествующая Екатерина II отрубила голову вождю взбунтовавшейся российской «черни» Емельяну Пугачеву. А ровно через 18 лет, в январе 1793 года (но день в день!), голова главного европейского самодержца Людовика XVI скатилась под ноги революционной парижской «черни». Пули, выпущенные у Зимнего дворца в Кровавое воскресение 1905 года в рабочих, через несколько лет попали в самого Николая II в Ипатьевском доме. А потом Николая объявили «святым». Во Франции не стали объявлять «святым» Людовика XVI.
    - И вы считаете, что такой «откат обратно» еще возможен?
    - В определенном смысле. Так, однозначно негативное отношение к советскому периоду сменилось на вполне благожелательное. Интеллигенция, правда, все еще цепляется за перестроечные байки о «ста миллионах, умученных злыми коммунистами», но переживший либеральные  20 лет народ хочет работы сегодня и уверенности в завтрашнем дне, а власть явно перешла к политике «золотой середины», пытаясь примирить всех россиян (бедных и богатых) «новым курсом 2020». Все это очень напоминает мне термидорианскую Францию после падения Робеспьера: «низы не хотят, верхи не могут», и вот-вот придет Наполеон.
    - Как-то все это звучит пессимистично...
    - Почему? Потому что революции всегда проигрывают? Это заблуждение. Да, через 26 лет после взятия Бастилии во Франции была реставрирована монархия, но абсолютизм уже никогда не вернулся. Сословное государство «черной и белой кости» сменила буржуазная диктатура «денежного мешка». Кто-то, конечно, плачет о канувших в Лету благородных дворянах со шпагами. Но вот Виктор Гюго в романе «Отверженные» дает нам такой пример: беглый каторжник из крестьян Жан Вальжан благодаря своему уму и изобретательности становится мэром (губернатором) целого края – Монреайля-Приморского. А заодно и миллионером. И никто с него и паспорта не спросил… Понятно, что это все стало возможным только после Бастилии, наполеоновских войн и казни короля. И Россия после «бури и натиска» 20 века тоже вряд ли смирится с тем, что ее хотят отодвинуть на историческую обочину. Кстати, и то, что «советская власть» (эвфемизм «социального государства») совсем кончилась за 74 года, обольщаться тоже не стоит: во Франции с падения Бастилии в 1789 году до окончательного установления буржуазной республики в 1870 году прошел 81 год. А между ними – три революции, две реставрации, две республики, две империи и Парижская коммуна в придачу!   
    - Известно, что Парижская коммуна, первая в мире «рабочая власть», просуществовала 72 дня…
    - Ровно столько, сколько и первый Совет рабочих депутатов в Иванове-Вознесенске! А вот и другое мистическое совпадение, связанное с нашим городом: 10 августа 1792 года в Париже пала королевская власть и была установлена республика, а в Иванове одна из центральных улиц носит название «10 Августа»! Только в честь другого революционного события – расстрела в этот день в 1915 году рабочей антивоенной демонстрации на Приказном мосту, прямо на том самом месте, которое теперь носит символическое название «площадь Революции»! А как известно, на «площади Революции» в Париже во время самой Революции головы рубили «врагам народа» по пятьдесят штук в день. Так, декабристы, которых якобы вдохновлял пример Французской революции в стремлении к конституционной монархии, кажутся группой весьма умеренных говорунов. Из примерно 630 участников декабристского движения на Сенатской площади их оказалось 30. Постояв, они разбегаются от первых залпов картечи. Якобинцы за 30 лет до этого в своем стремлении «переделать строй» не колебались перебить в одной Вандее то ли полмиллиона, то ли целый миллион человек! Потом они принялись «бить Европу», и в 1812 году бывшая республиканская армия, ведомая бывшим революционером Бонапартом, сожгла Москву.     Потому-то Французская революция и называется Великой: это была реализация идей эпохи Просвещения, но именно она заложила политические основы современных буржуазных демократических государств по всему миру. Надо сказать, это была кровавая «реализация» (в точности, как и у нас в революции 17-го года), и «реализаторы» были еще те… Наполеон, писавший юности, что «в Европе остается мало королей, которые не заслуживают свержения», создает собственную всеевропейскую династию «наполеонидов», сажая своего брата Жозефа на трон короля Испании, брата Луи – на трон короля Голландии и т.д.
    - Историческая закономерность переломных моментов истории – превращение оставшихся в живых героев в свою противоположность: революционеров – в королей, нищих – в миллионеров, словом, героев – в антигероев? Чем же отличие этих «великих исторических деятелей» от прочих авантюристов?
    - Своими масштабами. И умением пользоваться моментом. К тому же разница между крупным историческим деятелем и великим авантюристом часто вообще неразличима. Так, например, существует мнение, что самую Великую Французскую революцию начал не кто иной, как небезызвестный маркиз де Сад, литературный изобретатель «садизма», на самом деле - негативной философии, основанной на противопоставлении позитивной философской концепции Жан-Жака Руссо. Последний считал, что люди живут плохо из-за социального неравенства - со всеми вытекающими. Когда-то господствовала общая воля, потом она стала единоличной. Чтобы изменить этот порядок вещей, по Руссо человечеству необходимо вернуться к естественному состоянию – «в леса». Де Сад же считал, что человек по натуре не добродетелен, а порочен. Общество гасит эти природные черты и уравновешивает порочные устремления каждого из нас, но если вернуться к «естественному состоянию», то люди быстро перебьют друг друга.
    - И его слова скоро получили полное подтверждение…
    - В начавшейся тогда революции. Де Сад первый призвал народ к взятию Бастилии, так как в этот момент как раз в ней и сидел (всего он промыкался по тюрьмам и сумасшедшим домам 34 года). За год до штурма крепости по югу Франции пронеслась буря, приведшая к страшному неурожаю и голоду. Хлеба стало не хватать (ну прямо как в феврале 1917 года в Петрограде!). Этим не преминули воспользоваться братья-интриганы Людовика XVI. Устрашенный усиливавшимися народными волнениями в столице, комендант Бастилии запретил заключенным гулять на верхушках башен (вид узников мог возбудить разгоряченных слухами о «тирании» парижан). Де Сад попытался было воспротивиться, но стражники его усмирили. Тогда узник взял трубку, через которую сливал мочу в ров башни Свободы (так называлась башня, где он сидел), и стал через нее кричать, высунувшись в окно, примерно следующее: «Парижане, здесь пытают и режут узников!» По городу быстро распространился слух о том, что в Бастилии несколько сотен заключенных, с которыми обходятся самым зверским образом (на самом деле их там было восемь человек).
    Что и говорить, настоящие мученики монархического режима. Это без шуток: де Саду (теперь он звался «гражданин Сад») после освобождения этот поступок со «взятием Бастлии» зачелся, самого «мученика режима» даже избрали судьей Революционного трибунала (судить аристократов). Одно время «маркиз-садист» даже возглавлял самую революционную секцию Пик. Именно она несколько позднее выдвинула в Конвент Робеспьера.
    - Александр Дюма-отец как-то сказал: история для меня — гвоздь, на который я вешаю свои картины. В его произведениях действительно много героев, имевших реальных прототипов, причем периода Французской революции. Интересно, насколько писатель был близок к исторической достоверности?
    - Многие до сих пор считают аббата Фариа - героя романа «Граф Монте Кристо» - плодом художественного воображения Дюма. Между тем это историческая личность. Португалец аббат Фариа известен как один из создателей техники гипноза и изобретатель стоклеточных шашек. Незадолго до Французской революции за попытку организовать заговор против испанской монархии он вместе с маркизом де Садом сидел в Бастилии. С началом революции аббат скинул рясу, вместо четок взял в руку саблю и встал во главе батальона санкюлотов, отправляемых на фронт. Позднее принимал участие в коммунистическом заговоре Бабефа. А еще позже оказался узником замка Иф.
    Все знают, что самый известный герой А. Дюма д`Артаньян имел исторического прототипа. Но мало кто знает, что его прямой потомок был главным контрреволюционным заговорщиком времен Французской революции. Звали его барон де Батц д'Артаньян. Именно он пытался спасти от казни короля и королеву, его агенты проникли даже в Комитет общей безопасности (типа нашего КГБ), способствовал он и падению Робеспьера. Что там «приключению с подвесками» гасконца д'Артаньяна до головоломных авантюрных выходок де Батца д'Артаньяна! Что, кстати, нашло отражение в многочисленной авантюрной литературе на Западе (у нас эти книги из любви к революционерам не переводились).
    - Слишком тонка грань между героизмом и авантюризмом. И только время все расставляет на места. Взять того же Калиостро...
    - Кстати, официально объявленного современниками мучеником Французской революции революции. У Дюма есть тетралогия «Записки врача», где этот исторический персонаж описывается как человек, готовящий свержение монархии. На самом деле Калиостро был авантюристом международного уровня: объявил себя главой тайного общества, собирал с доверчивых аристократов деньги, показывая фокусы по превращению ртути в золото и т.д. Калиостро даже в России успел побывать, но благополучно бежал от расправы за мошенничество. Но в революции он не участвовал, т.к. сидел в это время в итальянской тюрьме инквизиции, где и умер в 1796 году.
    Но так как за год до Бастилии Калиостро оказался замешанным в т.н. «деле об ожерелье королевы» (вроде нашего «заговора императрицы» с участием Распутина), окончательно скромпрометировавшем французскую монархию, то он и получил от благодарных французских революционеров по заслугам: солдаты Наполеона, оккупировав Италию, поставили на могиле Калиостро памятник, на котором было написано: «Мученик свободы».

    Великая Французская революция, ее герои — тема действительно неисчерпаемая. Этот период мировой истории подарил миру множество ярких личностей. Это был некий пассионарный взрыв. Такова историческая закономерность, когда в переломные моменты появляются по-настоящему неординарные, харизматичные личности — герои своего времени. Правда, с точки зрения моральных ценностей их поступки весьма сомнительны. Но очевидно одно — их незаурядность. Любая крупная личность служит одной масштабной идее. В большинстве своем это идея всеобщего блага. Но люди, фанатично ею увлеченные, как показывает история, готовы переступить через многое и многое же принести в жертву. И революции, прежде всего Великая Французская, - прямое тому подтверждение.

Возврат к списку